Во вселенной существует множество миров.
Они разные. Одни меньше, другие больше. Кто-то заметнее, кто-то менее заметен. В одних правят гуманоиды. А где-то на вершине пищевой цепи что-то иное. Миры появляются, и исчезают. Одни развиваются, другие деградируют. Все разные.
Здесь, на перекрёстке, встречаются миры. Город и Эннеанада. И у нас есть подозрение что здесь есть и ещё один. Даже не так,— Лада сказала, что «Мы надеемся, что есть ещё один». Но если он и есть, проход к нему пока не обнаружен. Но да, судя по течению времени— не так давно приблизился к перекрёстку ещё один мир.
Эти миры очень похожи друг на друга. Именно по этому возможен такой перекрёсток, именно поэтому есть мы, такие как мы: те, кто может быть и в одном и в другом мире.
Но Эннеанада слишком агрессивна. Ну точнее те, у кого власть в Эннеанаде. У них хорошо развиты технологи, хорошая разведка. И мало ресурсов. Видимо всё, что могли— уже использовали.
Город с другой стороны «Трёх сестёр». Мирный, мудрый спокойный мир. Технологии развиваются, но до Эннеанады очень далеко. Ресурсов много.
И вот однажды, совсем недавно, скорее всего по неосторожности обитателей перекрёстка, кто-то из Эннеанады прознал о «Трёх сёстрах». Но не о том, что есть такое кафе. А о том, что есть прямая дорога, ведущая из Эннеанады в другой мир, не так хорошо развитый и с избытком ресурсов. С тех пор начался кошмар.
Да, суть удерживает Эннеанадцев от прохода по этой дороге в город. Но тут уже побывало слишком большое их количество. И некоторые на полном серьёзе расспрашивали о других мирах. Эннеанадцы начали вплотную заниматься вопросом покорения миров. Перенастраивают свою науку в русло изучения соответствующих технологий.
В «Трёх сёстрах» побывали не только любители вкусной еды. Поскольку далеко не каждый может дойти сюда. Тех, кто это всё-же смог, стали привлекать к развитию технологий. Их повторно засылают сюда, но уже с различного рода датчиками, оборудованием. Они оставляют тут разнообразные передатчики, сканеры, берут пробы грунта, выносят здешнюю еду для опытов.
Пришлось испортить дорогу, ведущую к Эннеанаде. Но они уже работают на её восстановлением.
Валд возглавил операцию по уничтожению дороги. На это ушло много времени, сил и энергии.
Надо было действовать решительно очень быстро. Потому как противников такой операции в Эннеанаде слишком много.
Взрывчатку для такого мероприятия приобретали в Эннеанаде. Там есть такие, которые и очень маленькие и в то же время чрезвычайно мощные.
На какое-то время это остановит их. Они уже ведут восстановительные работы. Но суть ни кто не отменял. Работы эти ведутся из рук вон плохо: все ленятся, работают не охотно, техника ломается чаще обычного, болезни одолевают их активнее.
Но они уже что-то успели изучить. Они уже взяли какие-то пробы, уже начали исследования.
И да, провал в столице— это эхо их экспериментов.
Есть подозрения, что они научились передавать информацию из Эннеанады в Город. И какие-то любители научились её принимать и понимать.
Жители Эннеанады не такие, как Горожане. У них разные культуры, разные языки, разная внешность. Всё разное. Но да, они тоже гуманоиды. У них по два глаза, один рот, по две руки и ноги и на каждой по пять пальцев. Но уши вот например у них по бокам головы, на уровне глаз. Но у этого есть и преимущество— удобнее носить кепи наверное, раз уши ниже её уровня. Ещё у эннеанадцев есть короткий хвостик. Но они носят одежду, поэтому этот признак не доступен окружающим.
Так вот, по косвенным признакам выяснилось, что Эннеанадцы завербовали кого-то из Города. Пока основная версия такая, что его руками решили угнать Валдовый автомобиль, дабы провести над ним ряд экспериментов в Городе, а результаты этих опытов затем должны будут отправиться в Эннеанаду. Но это пока всё домыслы.
— Так вот— Лада перешла к итогам— перед нами, для нашего с вами выживания, для сохранения мира и спокойствия и здесь и в Городе, и, на самом-то деле и в Эннеанаде, надо не много. — Во-первых,— она выставила свою тощую руку с длиннющими пальцами и принялась их загибать,— найти этого перебежчика, этого связного, и узнать, что такого они ему поведали, что он решил столь радикально действовать, попытаться промыть ему мозги обратно. Это будет сложно, но возможно. Попытаться точно нужно. В случае успеха, у нас появится свой человек в тылу Эннеанады. — Во-вторых,— Лада загнула ещё один палец— судя по всему, ну как минимум самое очевидное— судя по времени, к перекрёстку недавно приблизился ещё один мир. Надо найти подход к нему. И если получится— разузнать о нём как можно больше. Быть может есть так такие технологии, такие достижения науки, которые помогут Городу в противостоянии с Эннеанадой. Или может наоборот. Может там есть что-то такое, что Эннеанаде поможет справиться с энергетическим кризисом, не прибегая к попыткам захвата иного мира. Всё может быть. — Ну и в-третьих,— Лада загнула средний палец и сделала паузу— в третьих у нас есть Полина, и судя по тому, что мы видели, что мы знаем, Полина удивительна. Есть подозрения, что ты— и она ткнула в меня пальцем— можешь непринуждённо проходить в глубь других миров и видеть их суть.
— Это не справедливо. Господи, где справедливость?
Они очень странно смотрели на меня. Моргали глазками.
— Что я сказала не так?
— Не могла бы, ты сказать тоже самое, но другими словами?— спокойно попросила Лада.
— Что?
— Переформулируй,— вмешался Валд,— донеси до них этот смысл, используя другие слова. Они не понимают. Они не знают какое-то слово.
Я немного задумалась. Но чем заменить эти слова я не знала.
— Дело в том, что мы говорим на разных языках. Это тебе может показаться не правдой, но полагаю, что вскоре, ты убедишься на сколько мы все разные. Услада вообще из Эннеанады и её речевой аппарат физически не приспособлен произносить некоторые привычные тебе звуки. Я попала сюда в возрасте пяти лет, когда не знала очень многих слов, понятий, выражений. Меня здесь учили всему. И с тех пор очень много изменилось. Суть подменяет слова одного мира понятиями другого, и благодаря этому мы способны общаться. Но видимо в нашем мире, в этом мире,— на стыке миров, такого понятия нет. А когда нет такого понятия— суть не меняет его. Это как «бур». Городу не знаком такой зверь. А потому ты слышишь слово «бур» именно так, как я его произношу. Только Валд способен понять тебя,— вы с ним из одного мира, из одного времени, он там проводит больше времени, нежели здесь.
— Что я не понятного сказала?— я посмотрела на Валда. Он пожал плечами.
— Ты сама понимаешь, что такое справедливость?
— Ты точно из моего мира?
Но Валд продолжал:
— Равенство? Наказание? От каждого по способностям, каждому по потребностям?…
— О, вот-вот, точно…
— Это не справедливость,— это социализм, когда, не зависимо от того, как активно ты трудишься, ты получаешь не столько, сколько ты достойна, а столько, сколько по мнению общества, тебе достаточно. Справедливо?
— Эмм…
— Это что-то религиозное, да Валд?— Влада вопрошающе взглянула на этого умника.
— Да,— он уверенно ответил.
— В смысле?— я в шоке,— ты о чём? Справедливость,— это основополагающая основа общества.
— А это аргументный аргумент. Объясни, что это такое людям, не знакомым с нею, и тогда у тебя появится шанс убедить меня в том, что справедливость не имеет отношения к религии.
Он на мгновение задумался и выпалил:
— Справедливость,— это личное одобрение ситуации, удовлетворённость исходом, в том числе и негативным, справедливость— это что-то вроде «принятия».
— Да, что ты такое говоришь! Справедливость,— она не личная, она либо есть, либо её нет. Что значит «личная», какое ещё «принятие»?
— И что в этом религиозного?— с не пониманием на нас смотрела Услада?
— В Городе принято считать, что есть некая глобальная, общая, абсолютная справедливость.
— Как личное принятие может быть чем-то абсолютным?
— Я потому и говорю, что это религиозное понятие…
Они ещё говорили-говорили…
Эмоции. Усталость. Переизбыток информации. Шок. Я отрешилась. «Пусть так».
Стоит пояснить немного. Перекрёсток находится между несколькими мирами. «Три сестры» расположен примерно в часе неторопливой прогулки от Города и примерно в трёх часах пешком от Эннеанады.
И всё атмосферное этих двух миров накладывается и сказывается на перекрёстке. Если в Городе ночь и в Эннеанаде ночь— то и на перекрёстке темно. Но так не всегда. Порою в Городе день, а в Эннеанаде ночь, тогда на перекрёстке сумерки, заря, «белые ночи», или «тёмные дни». По-разному. Если в Городе лето, а в Эннеанаде лютые морозы, то в перекрёстке что-то среднее. И вот судя по всему, появилось в последнее время ещё что-то, что стало вмешиваться в погоду, в рассветы и закаты.
Кстати, не просто светлеет, когда в Эннеанаде или Городе день. А именно что над перекрёстком восходит соответствующее солнце. Иногда сразу два. Аналогично и с луной.
Третьего солнца и третьей луны ещё ни кто не видел. Но тому может быть много разных объяснений. Во-первых, чисто теоретически, мир возможен и без них. Во-вторых, быть может период обращения такой, что просто ещё не настало их время. В-третьих, техники для наблюдения за светилами на перекрёстке нет, а просто визуально— вполне вероятно, что высокая облачность просто не даёт увидеть их. И самое невообразимое, но тоже вполне реальное,— третьи солнце и луна есть, просто они совпадают с Городскими или Эннеанадскими.
Но это что-то на уровне фантастики.
Ещё Лада поведала о том, что и она сама и Валд и Влада и моего города. А Услада— из Эннеанады.
— А, так Эннианадцы прям такие-же как и мы— я восторженно тогда прокричала.
— Не совсем,— ответила Услада,— побываешь в Эннеанаде— посмотришь. Но разница не велика. Однако здесь, ни тем более в Городе, эту разницу в полном объёме увидеть мешает суть. Из самых благих намерений. Скажем так— бережёт твой разум. Касаясь иного мира, ты начинаешь, частично, видеть не то, что имеется на самом деле, а то, как ты ожидаешь видеть. Но чем дольше ты пребываешь в соприкосновении с иным миром, тем он всё полнее и полнее раскрывается пред тобою. Суть понемногу начинает приоткрывать тебе правду.
— Так и есть— хихикнула Влада,— через пару дней ты заметишь, что у Услады уши по бокам, а через недельку обнаружишь, что она сама трупно-прохладного цвета.
— Влада!— строго сказала Лада, взглянула на младшую— хорошего цвета, ни какого не трупного, но да, немного голубого есть, но очень нежного. Тебе очень идёт. Ты— красавица. А ты— она переключилась на Владу— бестолочь, каких поискать!
Очень насыщенный день. Мы очень долго сидели и разговаривали. Спустя какое-то время нас покинула Лада. Её не было довольно долго. Но вернулась она с подносом, источающим приторно сладкий аромат.
— А это как-раз вот блюдо из гонровых ягод, пожалуйста— и Лада поставила посреди столов поднос, и разлила всем компот.
И все принялись уплетать за обе щёки что-то внешне очень похожее на пельмени. Внутри ярко-голубая начинка. Пахнет очень чем-то сладким. Однако на вкус— с небольшой кислинкой.
Компот я тоже с опаской отхлебнула. Он оказался вовсе безвкусным. Вода-водой. Хотя желтоватый цвет привносит некоторые иные ожидания.
— Гонра— это восхитительное дерево— сказала Лада,— это достояние Эннеанады. Растёт немного вот в сторону,— она опять повернулась к окну и показала вправо,— тут вот рядышком, а уж тем более ближе к Городу, не растёт вовсе, не приживается. А поближе к своему миру— там цела роща. Там же можно обнаружить и бура. Но с ним проще, его можно там поймать, принести сюда, и выращивать здесь.
У меня за спиной висели часы. Древнего образца. Круглые такие. Три штуки. Циферблаты были расписаны от руки. Пара часов видно, что висят давно. А одни— совсем новенькие. Под каждыми часами прямоугольники. Там судя по всему отображалась дата.
Те, что левее,— я узнала,— обычные Городские часы. Под ними и дата знакомая.
А по середине было что-то необычное. Циферблат разбит не на привычные нам двенадцать или двадцать четыре часа, а на шестнадцать частей.
Правые же часы изрисованы разного цвета отметками. Ни каких цифр. Только деления.
Лада на них внимательно посмотрела. Затем перевела взор на Валда:
— Машина на ходу?
— Нет пока. Займусь, как руке станет получше— Валд говорил крайне неторопливо.
— В Городе завтра понедельник…
— Как понедельник?— Я не ожидала такого.
— Ты, Полиночка, очень долго приходила в себя, дорогая— да, ты здесь уже не первый день.
— И видимо ещё несколько дней погостишь у нас— будто радуясь этому сказала Влада.
— Влада права, Полина. В лучшем случае ты сможешь быть в Городе во вторник вечером.
— Но подождите. Тут же просто прямая дорога: час пешком— и я в Городе. А ещё волшебная стена с дверью: пятнадцать минут и я дома.
— Всё не совсем так просто, как хотелось бы— Лада была очень задумчивой— прямо сейчас отправиться в путь мы не можем.
— По дороге сейчас возвращаться опасно,— Услада сказав это, накрыла рукой глаза и замерла на несколько мгновений, затем продолжила— да, вас там ждут.
— Засада на Вольной улице,— пояснил Валд— что может произойти, если пренебречь осторожностью— вот можно посмотреть на Клавдию.
— Так что будем ждать дверь,— сказала решительно Лада— во вторник будешь в Городе.
Я просто сдалась. Я ни чего не понимала. Переизбыток информации мучил мою голову.
— Спасибо, очень вкусно. Я наелась и напилась. Можно я посплю ещё?
— Я провожу— вызвалась Услада.
Она оперативно вскочила из-за стола, подбежала и взяла меня под руку.
— Пройдём, я покажу тебе твою комндату.
— Мою комнату?
— Теперь это и твой дом. И у тебя здесь есть своя комната. А со временем у тебя появится и свой дом. На противоположной стороне улицы,— Услада указала рукою на улицу— вон видишь милые домишки с синими крышами?
— Ага.
— Вот там можно организовать и тебе домик. Ну а пока поспишь тут на втором этаже, вот и пришли, вот ключи— можешь запереться.
— Спасибо.
— Тебе спасибо, сестрёнка.
— Сестрёнка?
— Сестрёнка— утвердительно и уверенно она повторила.
И она нежно обняла меня и тихо-тихо прошептала у уха: «Спасибо, я так ждала тебя». Затем она взяла меня за плечи, так по-родному, и посмотрела мне в душу. Слеза скатилась по её щеке. Она её скоро смахнула, отвернулась, сказа «Добрых снов» и убежала.