— Ты бестолочь, ты понимаешь?
— Нет, это ты бестолочь!
— Аргументный аргумент…
— Да замолчите вы обе, обе хороши.
— На себя посмотри!— хором ответило два разных хорошо сочетающихся голоса.
— Так, дамочки, вы тут дальше разбирайтесь без меня, а я пойду,— это был точно голос того самого водителя, но на этот раз в нём звучали нотки заискивания.
— Стой. Вот сядь. Ни куда не пойдёшь,— властный голос нарушил мои планы проявить себя, захотелось ещё немного попритворяться бездушным телом.
— Эмм…— то ли не ожидал такого водитель, то ли ожидал и просто приуныл от того, что не успел сбежать.
Тем временем кто-то подошёл ко мне, я ощутила чьё-то нависшее надо мною тепло. Постаралась поплотнее сомкнуть глаза и как-бы отрешиться от реальности. Как у шкодливого ребёнка, начала проситься наружу улыбка.
— Она в порядке.
— Тише ты…— властный голос уже смягчился, но был всё ещё строг.
— Она не спит уже.
— Полина?
«Вот же блин». Обычно своё имя слышать приятно, но не в этот раз.
— Сделайте ей кофе, или какую она там гадость предпочитает.
Кто-то тут же пробежал из одной стороны в другую, зажужжала кофемолка. Через мгновение защекотал нос аромат кофе. Это помогло конечно прийти в себя. Я сдалась. Открыла глаза. Медленно и нехотя, но я приняла вертикальное положение. Осмотрелась. Люди вокруг выглядели удивительно счастливыми.
На стене в дальнем углу тихо висел ковёр. Когда я приходила к дедушке в гости, давно-давно, он при каждом удобном моменте доставал толстенные альбомы-книжки и показывал мне фотографии. На многих из них были такие-же ковры. Выцветшие, с непонятным будто магическим узором, они привлекали внимание своей пестротой и завораживали. Вот и теперь, я смотрела на стену и не могла оторвать взгляд.
Но вот, между мной и бордовым произведением древнего искусства ткачества нарисовалось тело.
— Добрый день?— прозвучал удивительный вопрос. Он был и неуместный и звучал как-то неприятно, словно утвердительный ответ на него не сулит ни чего хорошего.
— Ну так— опасливо я ответила, и от возникшей где-то очень глубоко в груди тревоги старалась не отводить всё-же взгляд от ковра, продолжала смотреть сквозь девушку. Это конечно не успокаивало, но иллюзия того, что это помогает, была.
— Отлично,— торопливо она затараторила, отбежала и начала что-то искать в кухонном гарнитуре,— «Ну так» — это уже не плохо, а «не плохо» — значит «хорошо», а «хорошо»…
— Угомонись!— резко прозвучал другой голос, я даже сразу не поняла откуда,— всё хоро…
— Да, я так и хотела сказать, что хоро…
— Успокойся!— уже хором крикнули две дамы
— Да,— она повернулась к нам лицом, закрыла глаза, глубоко вдохнула, медленно выдохнула, и так несколько раз,— надо успокоиться, я спокойна, да, хорошо.
Из-за моей спины вышла дама. На вид ей около сорока лет, а может и пятьдесят. Она была явно старше остальных. Приподнятые яркие брови на её лице выражают застывшее недоумение. Тёмные глубоко синие, почти чёрные, длинные волосы с лёгким дуновением седины придают ей некую солидность. А чёткие угловатые черты лица отражают строгость. Но вот она слегка улыбнулась и от неё повеяло чем-то средним меду снисходительностью и заботой.
— Давайте пройдёмте в зал и перекусим, там всё и обговорим.
Я молча кивнула.
Опять ненадолго завеяло суетой. И вскоре мы сидели за небольшим столом. Стол был рассчитан на четверых. Водитель взял стул и приставил его к торцу. Все молча сели и спустя пару мгновений неловкой паузы тишина была нарушена чередой «Приятного аппетита».
На столе были не самого эстетичного вида кексы, угольного цвета с какими-то белыми вкраплениями и что-то кашеобразное. Мне пододвинули ароматный кофе, у остальных были стаканы, видимо с компотом.
— Ну чтож,— давайте знакомиться,— вновь и поближе— наступила неловкая пауза, ещё мгновение и старшая дама продолжила, кто бы мог подумать, с меня— прошу любить и жаловать,— сказала она— Полина. Мы все знаем Полину достаточно, вполне вероятно, что ей нечем нас удивить. Ну что сказать? Ладно, если Полина захочет,— она что-нибудь скажет нам.
— Давай я начну,— перебила её другая дама,— меня зовут Влада. Сколько себя помню,— я всегда жила здесь, на перекрёстке, и не помню, чтобы хоть раз покидала его. Однако пару раз была возможность, но не было желания, точнее было страшно. Родилась я, на сколько мне известно, в Полинином городе. Но сомневаюсь в этом каждый раз, когда слушаю Валдовы россказни.
— Она оказалась на перекрёстке, когда ей было примерно три года,— вмешалась старшая сестра,— я её встретила у входа в это кафе. Была война, её родители погибли. А Влада в горе и голоде набрела на меня.
— Я продолжу?
— Да, прости.
— Так вот. Ну-у-у,— протянула она, как-бы в хитрой задумчивости— я встречаю здесь редких гостей, варю вкусные напитки.
«Влада»…— да это-ж та самая! Пока они там что-то тараторили, пока Влада как-то неуверенно что-то пыталась о себе рассказать, моя память начала давать сбой и выплёскивать из глубины те самые моменты.
Вот «стена», вот редкие низкие фонари, голубы крыши маленьких домиков. Её яркая удивительная блистательная улыбка. Модная кепи. Вот и сейчас она что-то говорит, улыбается, и неловко накручивает на свой указательный палец локон густых длинных-предлинных лазурных волос.
Потом настала очередь третьей девушки, самой юной. Её имя— Услада. Она очень неуверенно говорила. Делала неуместные паузы и часто глубоко вздыхала. Васильковый цвет волос интересно перекликался с её ажурными манжетами и глазами.
— Ой, у меня что-то не так с причёской, да?— Услада задёргалась и начала неловко поправлять волосы.
— Прости, всё хорошо, просто очень интересный цвет волос, у моего брата кстати, очень похожий. Но у него волосы заметно короче. А у тебя длинные такие, шикарные.
— А какого цвета Усладины волосы?— подозрительно поинтересовалась Лада.
— Васильковые— я немного нахмурилась (я всегда так делаю, когда понимаю, что что-то не понимаю),— ну такие, что-то между фиолетовым и голубым. Цветок такой есть «василёк», им ещё яйца в бирюзовый красят, знаете?
— Очень интересно,— вставил Валд— в бирюзовый говоришь?
Лада встала и прошла за барную стойку, что-то взяла со стола, пооткрывала ящики, пошурудила в них. Вернулась за стол с кипой бумаг. Перетасовала их, положила передо мною.
— Прости, дорогая, просто у всех у нас без исключения, есть некоторые проблемы с восприятием цвета. Покажи вот на карточках этих, какого цвета волосы у Услады.
Я, с мыслью, «За что мне это всё!», «Ну что за цирк!!» и «Куда я попала!!!», ткнула в одну из карточек со словами: «Вот что-то типа такого».
Услада заёрзала на стуле, расплылась в улыбке. А через мгновение она уже тянулась ко мне через стол в попытках задушить в объятиях. Обняв и чмокнув в щёку, она вернулась на стул, пару раз хлопнула в ладоши и с недоумением посмотрев на всех сухо сказала:
— Чё не так?
Ни кто её не ответил.
Лада продолжила.
— А у меня какого цвета волосы?
Я сухо сдвинула в её сторону две карточки. Тёмно-синюю и чёрного цвета.
— Ну тут просто нет такого прям тёмно-тёмно синего.
— Хорошо…, а у Влады?
— Вот.
— Валд?
Я ткнула в какой-то непонятный цвет, который похож был на нужный. Вообще его седина всё портила. Она всё серила, и что это за цвет такой— было решительно не ясно. Однако я ткнула во что-то бледно-сине-зелёно-серое.
Лада одобрительно и задумчиво покивала. Произнесла непонятное и многозначительно «хмм», и вопросительно глянула на мужчину.
— Ну как-то так, да.— Он ответил таким тоном, будто и он что-то не понимает.
— А у меня вот,— я ткнула во что-то максимально похожее на мятно-изумрудный цвет,— и глаза тоже изумрудные.
Я выгнулась через стол по направлению в Ладе и выпячила глаза.
— Всё хорошо, Полина, спасибо,— Лада так говорила, будто она каждый день такие бумажки всем показывает и вопросы такие дурацкие задаёт.
Тем временем Услада продолжала источать радость и словно украткой показывала мне какие-то комбинации из пальцев.
— Продолжим,— Лада неуверенно пододвинулась к столу, затем отодвинулась, отхлебнула немного компота,— я тоже не знаю, о чём говорить,— тяжело вздохнула, тяжело выдохнула.
И Лада принялась рассказывать о себе.
Я была в шоке. С одной стороны я вроде понимала каждое слово. С другой стороны — я не понимала ни чего. В какой-то момент Валд вмешался и пытался что-то прояснить.
Они мне что-то отрывисто говорили. Какие-то простые понятные вещи. Но было ощущение, что это что-то не то. Такое ощущение, что в привычные банальные понятия они вкладывают какой-то иной смысл. А порою и спорят о смысле.
Они не смогли нормально и доходчиво по очереди мне рассказать ни чего. Что-то говорили, перебивали друг-друга, спорили о чём-то.
Я же, в попытках вникнуть, незаметно съела вполне вкусный кекс. Он источал, правда, словно земляной запах, петрикор. Но если увлечённо вникать в непонятный разговор, то на это можно и не особо обращать внимание. Кофе давно остыл, но я усиленно продолжала его цедить по капле.
И вдруг, когда старшая сестра Лада, в очередной раз попыталась рассказать что-то о давно минувших днях, начало приходить понимание.
— Подождите,— в какой-то момент я поняла, что информации слишком уж много, да ещё и плохо перевариваемой,— давайте по порядку.
— Да, вот и я говорю, надо как-то последовательно.
— Да, конечно по порядку.
— А что не так?
Опять все судорожно засуетились-заспорили. Сестрёнки торопливо затараторили, как белый шум, словно в курятнике обнаружилась лисица. Я поникла. Обхватила руками голову и уставилась в точку— выбрала себе уютненький пузырёк в центре кофе. Дамы активно жестикулировали, что-то доказывали друг-другу. Влада мило улыбалась Валду, нежно касалась его плеча.
— Подождите,— я встала и громогласно призвала к ответу,— в нас стреляли, Валда ранили, Клавдия сидит в лечебнице, а меня дома ждёт любимая работа и Настёна.
Пауза. Все притихли. На лицах всех без исключения образовалось недоумение. Собеседники переглядывались. Изредка недоумение сменялось отсутствием интеллекта.
— А вы мне тут разноцветные карточки показываете,— я продолжила наседать.
На лице Лады появился интеллект,— она словно начала что-то активно обдумывать.
— Клавдия мне рассказывала, что мир в опасности, что в столице провал не на пустом месте образовался,— гнев стал подходить к горлу, а вместе с ним и чувство сожаления о выпитом накануне абсенте. Силы резко стали оставлять меня,— у меня не так много времени, а вы…«я варю вкусный кофе», «мне нравится собирать гонровые ягоды».
Скоро поняв, что я начинаю перегибать палку, да и заметив, что Лада готова говорить предметно и по делу, я резко остановилась.
Небольшая неловкая пауза.
— Хорошо,— уже тихо и спокойно я сказала глядя на смущённую Владу, она словно пряталась на Валдом,— как твоё плечо?
— Да, Валд,— Лада вставила,— как себя чувствуешь?
— Не плохо, спасибо, если рукой не шевелить лишний раз, то и вовсе не болит.
Влада нежно погладила раненое перевязанное плечо и прижалась к нему щекой.
— Кто это сделал? Зачем? Почему?
Они слово отключились все, после моего этого вопроса. Начали суетливо очень тихо перешушукиваться. Мне стало совсем не по себе.
— А вы полагали, что мне не интересно будет это узнать?— я продолжала наседать.
— Всё очень сложно, даже не знаю с чего начинать — тяжко вздохнув начала Влада, она украдкой мельком как-бы заглянула каждому в душу и вновь глубоко выдохнув продолжила,— это место, вот где мы сейчас находимся— это место пересечения нескольких миров. Это перекрёсток. Пойдёшь по туда,— Лада повернулась к окну и показала рукой «влево по дороге»,— выйдешь в твой город на какую-то торговую площадь.
— Ясные торговые ряды, там где Вольная улица— вставил Валд.
— Да, спасибо, а туда если пойти— Лада вновь обернулась к улице и показала рукой в другую сторону— там можно пройти к Эннеанаде.
— Но ни кто не может выйти из Эннеанады и дойти до города— заговорчески тихо и слегка наклонившись сказала мне Услада.
— И из Города выйти и дойти до Эннеанады тоже нельзя— ещё тише, тоже наклонившись ко мне над столом, будто передразнивая Усладу, сказала Влада.
— Почему?— я немного (на самом деле много) не понимала.
— На самом деле не каждому дано дойти до нас,— с гордостью сказала Лада— далеко не каждый способен заметить дорогу, не каждый сочтёт её приемлемой, многим просто не захочется по ней идти. А если кто и ступит на неё— ну…кто-то быстро устанет, кто-то вспомнит о неотложных делах. Сама природа, сама вселенная, сама суть будет препятствовать такому пути. Но есть исключения. Исключения разные.
— Так вы что-ли из другого мира? В смысле вы не люди? Или как? И эта вот Иллиадада— там какие-то не такие организмы живут? Там типа инопланетян? Они другие? Да вы гоните!— я была в шоке, у меня было много вопросов. Но в какой-то момент мне показалось, что это я «гоню» и осеклась. Вопросов было много и на долго.
Но в этот раз они собрались и смогли. Поведали свои догадки и опасения.